Дмитрий барановский уинская црб. “Без денег и жилья”: главврач навел порядок в больнице и остался без работы. «Он буквально выбивал для нас направления на обследование»

Бесплатная медицина и ее оптимизация лишили ялтинскую больницу №1 онкологического отделения. Здесь оставили рабочее место только для одного специалиста, да и того уволили за отстаивание прав пациентов. Не пришедшемуся ко двору медику руководство устроило настоящую травлю, которую поощрял Совмин Крыма.

Дмитрий Барановский – молодой специалист в области онкологии. Этим летом он занял то самое единственное кресло онколога в Ялтинской городской больнице. За плечами 30-летнего мужчины - стаж работы в московских клиниках. Менее года назад он работал главным врачом в Уинской районной больнице Пермского края . Правда, пытался отстоять права пациентов, поэтому продержался там недолго.

После увольнения из материкового медучреждения он 24 февраля этого года организовал в Уинском митинг за сохранение медицины от «оптимизации», на который вывел сотню человек.

Такими лозунгами поддержали Барановского россияне

Отстаивание интересов пациентов медик продолжил и в Ялте.

«Он буквально выбивал для нас направления на обследование»

Как рассказала «Примечаниям» Алла Кирячек – одна из пациенток Дмитрия, руководство ялтинского медучреждения к молодому онкологу изначально относилось насторожено. Когда Дмитрий выписал ей направление на обследования в Симферопольский онкоцентр и в республиканскую больницу им. Семашко, то заведующий хирургического отделения, к которому после оптимизации приплюсовали онкокабинет, отказывался их подписывать. Барановский помог Алле, он буквально ходил выбивать подписи.

«Я наблюдаюсь почти 10 лет у онколога, и получить какое-то направление раньше было невозможно», - говорит женщина.

Алла была не единственной, кому Барановский выписал направления на обследование. Но, даже получив заветный бланк, в Симферополе ялтинцы оказались нежданными гостями.

Выяснилось, что между медучреждениями должен быть подписан договор на обслуживание - который за 4 года пребывания Крыма в России Ялтинская больница так и не заключила. Потом по-тихому руководство учреждения всё же соблюло формальности. «Полтора месяца назад Общественный совет и Горсовет Ялты продавили решение этого вопроса, но это было уже после заявления Барановского», - пояснила Алла.

Спасение людей – это борьба против системы

Барановский не скрывал, что в Ялтинской больнице нет возможностей для лечения онкобольных.

«Не создаются элементарные условия: нет шпателей для осмотра полости рта, нет перчаток, нет медицинской сестры, на минувшей неделе у меня отняли смотровую», - так описывал свои трудовые будни медик.

Когда его откровения о бардаке в крымских больницах попали в СМИ, отношения с руководством больницы стали еще более натянутыми. После многочисленных обращений пациентов с просьбами помочь, Барановский рассказал журналистам российского телеканала о том, как

ялтинцам отказывают в прохождении бесплатных обследований, из-за чего они вынуждены обращаться в частные клиники.

Сам Барановский проблемы местной медицины комментирует так: «Беда Крыма в том, что Россия пришла в Крым, но Крым не пришел в Россию. Тотальное незнание нормативно-правовых актов, порядков оказания помощи по профилям приводит к той проблеме, которая есть сегодня - безграмотное оказание медицинской помощи и неумение организовать процесс».

Сейчас Дмитрий готовит документы в суд, чтобы оспорить законность своего увольнения. Встанет ли Фемида на его сторону, неизвестно.

Василиса Михайлова

В феврале в небольшом поселке Уинское Пермского края произошло необычное для тех мест событие: несколько десятков жителей вышли на митинг против сокращения сотрудников местной больницы. Протестующие также требовали отставки министра здравоохранения Пермского края Дмитрия Матвеева.

Людей на улицу вывел бывший главный врач Уинской больницы Дмитрий Барановский, которого уволили за полгода до начала сокращений. Конфликт с Минздравом не только принес Барановскому штрафы, но и лишил его работы: по словам бывшего главного врача Уинской больницы, теперь его не принимают даже на более низкие должности.

Дмитрий Барановский проработал главным врачом Уинской больницы всего несколько месяцев. До назначения в Пермский край он учился в Москве, закончил ординатуру при Центре онкологии имени Н. Н. Блохина, а затем работал в департаменте регистрации медицинских изделий. Когда в феврале прошлого года в Пермский край был назначен новый губернатор Максим Решетников, Барановский решил вернуться в родной город и найти работу там.

Дмитрий Барановский пошел против местного Минздрава и остался без работы

– Во время предвыборной кампании Решетников обещал строительство фельдшерско-акушерских пунктов, поликлиник, доступную медицинскую помощь жителям сельских территорий, – говорит Барановский. – Мне все это очень импонировало. И я подумал: "Почему бы не поработать в том городе, где я когда-то жил?"

В пермском онкодиспансере не оказалось свободных мест, поэтому Барановскому предложили должность главного врача в Уинской районной больнице. По его словам, он был очень удивлен, когда приехал туда: в селе была роскошная по местным меркам трехэтажная больница с оборудованием, которое и в городе не везде можно встретить. Эту больницу построила компания "Лукойл", вложив в нее более 300 млн рублей. Предполагалось, что под одной крышей будут работать сразу восемь разных отделений, в том числе хирургическое, гинекологическое, патологии беременных, родовспоможения. Однако оптимизация здравоохранения привела к закрытию роддома, и теперь все роженицы должны ехать в соседний город Кунгур, который находится почти в сотне километров от Уинского.

– Я был против закрытия роддома, – говорит Барановский. – За то время, что я был главным врачом, в больнице приняли девять родов. Я также нашел способ использовать то оборудование, которое раньше простаивало в больнице зря: мы набирали группу пациентов, человек двадцать, и приглашали к нам хирурга, который проводил операции на
нашем оборудовании.

По словам врача, проблемы на новой работе начались после конфликта с одной из чиновниц, которая работает в сфере здравоохранения Пермского края. После этого конфликта в больницу пришли с прокурорской проверкой и нашли много необычных вещей. Например, все время работы главврач больницы жил в палате отделения гинекологии: муниципальные власти не предоставили ему никакого жилья, поэтому он был вынужден жить в больнице. Кроме того, во время проверки выяснилось, что одна медсестра стирала его личные вещи, а другая носила ему еду в кабинет. Барановский говорит, что и правда жил в палате, но никто ему не стирал и еду не носил.

– О привлечении кадров в сельские территории сейчас много говорится в правительстве. Но в реальности мы сталкиваемся с совершенно другой ситуацией. Не только я был вынужден жить в больнице. Все хирурги, которые приезжали к нам, тоже жили в палатах. Муниципалитет не делает ничего, чтобы привлечь специалистов на свою территорию, – поясняет он.

Барановского уволили в августе без объяснения причины через пять месяцев работы в должности главврача. На запрос Радио Свобода в Министерство здравоохранения Пермского края о причинах увольнения главного врача Уинской больницы ответов не пришло.

После увольнения Барановский просил принять его в ту же больницу дежурным врачом, но получил отказ. Эту информацию в Минздраве также не прокомментировали. Новый глава больницы Сергей Вылегжагин взял курс на оптимизацию и объявил о сокращении 66 ставок и закрытии роддома. Именно после этого Дмитрий Барановский организовал митинг, чтобы привлечь внимание к проблемам в сельской медицине. Но сокращение в больнице все же произошло, несмотря на вмешательство районной прокуратуры: ведомство внесло представление об устранении нарушений законодательства об охране здоровья. 1 апреля в больнице сократили 33 ставки.

– Сокращения коснулись фельдшеров ФАПов, медсестер, водителей и санитаров, – говорит Барановский. – Несколько анекдотично смотрится ситуация, когда 33 ставки сократили, но при этом в штате больницы работают пять бухгалтеров.

За участие в санкционированном митинге Барановского оштрафовали

Радио Свобода не удалось связаться с новым главным врачом Уинской больницы Сергеем Вылегжаниным, но ранее он говорил изданию URA.RU, что под сокращение попадают только медсестры и прочий персонал. По его словам, это не влияет на оказание медицинской помощи. "Мы стараемся улучшить медицинскую помощь. И в целом по доступности у нас положительная динамика", – рассказал Сергей Вылегжанин журналистам URA.RU.

Валентина, одна из пациенток, которая тоже принимала участие в митинге, рассказала РС, что на днях главный врач пообещал снова открыть стационар, и теперь она всем довольна. "Лично я не чувствую изменений после сокращения работников больницы", – говорит Валентина.

В марте экс-главврачу Дмитрию Барановскому присудили два штрафа по 10 тысяч рублей за нарушения в проведении согласованного митинга. Кроме того, он так и не смог устроиться на работу ни в одну больницу.

– После этой истории меня больше не берут на работу, – говорит Барановский. – Я хотел уехать даже в Магаданскую область, чтобы работать хотя бы врачом. Но министр здравоохранения Магаданской области сказала мне, что пермский министр дал обо мне достаточно нелестные отзывы, и поэтому я им не подхожу. Пермское министерство
создало такие условия, в которых я, к сожалению, нигде не могу устроиться на работу.

Оптимизация туалетной бумаги

После митинга Дмитрий создал проект "ЗдравоСохранение" – это группа в "ВКонтакте", куда может написать любой, кто столкнулся с проблемами в системе здравоохранения. А сам Дмитрий, по мере своих возможностей, пытается решить эти проблемы. Он является членом Ассоциации онкологов России, Российской ассоциации паллиативной медицинской помощи и членом регионального штаба Народного фронта Пермского края. Используя этот статус, он проводит неофициальные проверки медицинских учреждений края, а затем рассказывает о проблемах, которые там нашел.

Обычно это новые, но не работающие ФАПы, закрытые роддома, противозаконное объединение круглосуточных стационаров с поликлиниками. Но иногда встречаются и вовсе абсурдные плоды оптимизации и экономии. Так, в одной районной больнице посетителям предлагали использовать вместо туалетной бумаги листки учета пациентов с их персональными данными. В ФАПе этого же поселения не оказалось ни электрокардиографа, ни аспирина. Не было даже компьютера.

– Программы оптимизации и маршрутизации губят сельские больницы, – говорит Барановский. – Согласно маршрутизации, пациенты с определенными заболеваниями должны отправляться в городские больницы. В этом есть смысл, так как в сельской больнице, конечно, не сделают нейрохирургическую операцию при опухоли головного
мозга. Но в то же время более простые операции вполне реально провести и в районной больнице. Например, сделать аппендэктомию или принять роды. Но мы вынуждены направлять значительное количество больных в центр, поэтому сельские больницы не получают деньги за вылеченных пациентов, растет кредиторская задолженность, врачи не приезжают в сельские больницы из-за отсутствия работы.

Сократить и укрупнить

Сельские больницы стали первыми претендентами на сокращение

Реформа здравоохранения проходит в России последние 17 лет. Одно из направлений реформы – оптимизация системы, то есть сокращение или реорганизация неэффективных медицинских учреждений. Особое влияние "оптимизация" оказала на сельские территории, где оборот пациентов не такой большой, как в крупных городах. То есть менее эффективные сельские больницы стали первыми претендентами на сокращение.

Согласно данным Минздрава за 2016 год, на 10 тысяч сельских жителей приходится 15 врачей, 55 сотрудников среднего медперсонала и 40 коек. В Москве на 10 тысяч пациентов приходится 42 врача, 75 сотрудников среднего медперсонала и 58 коек.

На Петербургском международном экономическом форуме Нюта Федермессер - руководитель Московского центра паллиативной помощи - заявила, что в стране 1,3 млн пациентов, которые нуждаются в паллиативе, но Минздрав насчитывает только 576 тыс. Поэтому, по ее словам, такая помощь не оказывается на должном уровне. Министр здравоохранения Вероника Скворцова ответила на это, что Минздрав открыт к конструктивным предложениям.

В рассказе о реальном положении дел с паллиативной помощью в стране Нюта Федермессер сделала упор на обезболивание. Для нее как учредителя благотворительного Фонда помощи хосписам «Вера» это самый главный вопрос, потому что хоспис - это прежде всего обезболивание терминальных пациентов. Стоит отметить, что до сих пор у ряда представителей как медицинского, так и немедицинского сообщества паллиативная помощь ассоциируется с онкологическими больными и хосписами, и это самая распространенная ошибка. Паллиативная медицинская помощь - более широкое понятие. Она многопрофильная, многоступенчатая, многоуровневая.

Модель оказания паллиативной медицинской помощи в регионах России с учетом региональных особенностей может выглядеть следующим образом. Основу должен составлять центр паллиативной медицинской помощи, имеющий в своей структуре поликлиническое, диагностическое, стационарное отделения, выездную патронажную службу, а также организационно-методический отдел, курирующий все отделения паллиативной медицинской помощи субъекта РФ. При этом Центр паллиативной медицинской помощи - это отдельное медицинское учреждение, способное не только обезболить пациента (как это встречается в большинстве отделений паллиативной помощи), но и осуществить комплекс диагностических и лечебных вмешательств, в том числе применение фармакологических, инструментальных, миниинвазивных методов улучшения качества жизни.

Чтобы точно оценивать масштаб проблемы и принимать адекватные ему решения, нужно создать федеральный регистр паллиативной медицинской помощи - программу, способную аккумулировать данные о поле, возрасте, диагнозе, социальном статусе пациентов, а также информацию по всем видам проводимого лечения, включая параметры эффективности. Кроме того, программа будет важным инструментом с точки зрения управления паллиативной медицинской помощью в стране.

В мае я обратился с предложением о формировании паллиативного регистра к зампредседателя правительства РФ Татьяне Голиковой. В аппарате Татьяны Алексеевны письмо взяли в проработку. С Министерством здравоохранения вопрос будет прорабатываться.

Было бы правильным, если бы регистр вели ответственные специалисты в каждом субъекте РФ. Все данные из субъектов РФ ежемесячно объединялись бы в едином федеральном сегменте регистра.

Программа помогла бы выработать единые клинические рекомендации и единый подход к оказанию медицинской помощи паллиативным пациентам. Она позволит регионам планировать расходы, ведь сегодня проблема еще и в том, что за этих пациентов не платит фонд ОМС, их содержание ложится на региональные бюджеты. Понятно, что в Перми он один, в Москве другой, в Калининграде третий. У нас пока нет единой стратегии, что же делать с паллиативными больными.

Есть еще одна проблема. В России не обучают врачей паллиативной медицинской помощи. Ты становишься врачом-онкологом, терапевтом, хирургом и так далее, проходишь усовершенствование по паллиативной помощи, получаешь корочку и можешь работать врачом паллиативной медицинской помощи. Поэтому подготовка у таких врачей разная. Регистр будет еще и инструментом для научной работы в плане создания единых подходов к подготовке специалистов.

Создание регистра пациентов определенных категорий - это очень эффективная мера. Приведу пример. Когда я был еще студентом, много сталкивался с пациентами с хроническим миелолейкозом. Раньше с этим заболеванием люди, как правило, жили максимум три месяца. В 2006 году появился регистр пациентов с хроническим миелолейкозом, который позволил выработать единые подходы к их лечению. Идея создания регистра стала поддерживаться медицинским сообществом, в регионах появились ответственные лица, которые их вели. Тогда мы выработали единые подходы и стали оценивать эффективность лечения, начали уходить от схем, которые были заложены в 1960–1970-е годы. Сегодня продолжительность жизни этих пациентов может составлять и 10, и 20 лет, а качество их жизни улучшилось в разы.

Дмитрий Барановский – молодой специалист в области онкологии. Этим летом он занял то самое единственное кресло онколога в Ялтинской городской больнице. За плечами 30-летнего мужчины - стаж работы в московских клиниках. Менее года назад он работал главным врачом в Уинской районной больнице Пермского края. Правда, пытался отстоять права пациентов, поэтому продержался там недолго.

После увольнения из материкового медучреждения он 24 февраля этого года организовал в Уинском митинг за сохранение медицины от «оптимизации», на который вывел сотню человек.

Такими лозунгами поддержали Барановского россияне

Отстаивание интересов пациентов медик продолжил и в Ялте.

«Он буквально выбивал для нас направления на обследование»

Как рассказала «Примечаниям» Алла Кирячек – одна из пациенток Дмитрия, руководство ялтинского медучреждения к молодому онкологу изначально относилось насторожено. Когда Дмитрий выписал ей направление на обследования в Симферопольский онкоцентр и в республиканскую больницу им. Семашко, то заведующий хирургического отделения, к которому после оптимизации приплюсовали онкокабинет, отказывался их подписывать. Барановский помог Алле, он буквально ходил выбивать подписи.

«Я наблюдаюсь почти 10 лет у онколога, и получить какое-то направление раньше было невозможно», - говорит женщина.

Алла была не единственной, кому Барановский выписал направления на обследование. Но, даже получив заветный бланк, в Симферополе ялтинцы оказались нежданными гостями.

Выяснилось, что между медучреждениями должен быть подписан договор на обслуживание - который за 4 года пребывания Крыма в России Ялтинская больница так и не заключила. Потом по-тихому руководство учреждения всё же соблюло формальности. «Полтора месяца назад Общественный совет и Горсовет Ялты продавили решение этого вопроса, но это было уже после заявления Барановского», - пояснила Алла.

Спасение людей – это борьба против системы

Барановский не скрывал, что в Ялтинской больнице нет возможностей для лечения онкобольных.

«Не создаются элементарные условия: нет шпателей для осмотра полости рта, нет перчаток, нет медицинской сестры, на минувшей неделе у меня отняли смотровую»,

Так описывал свои трудовые будни медик.

Когда его откровения о бардаке в крымских больницах попали в СМИ, отношения с руководством больницы стали еще более натянутыми. После многочисленных обращений пациентов с просьбами помочь, Барановский рассказал журналистам российского телеканала о том, как

ялтинцам отказывают в прохождении бесплатных обследований, из-за чего они вынуждены обращаться в частные клиники.

Репортаж попал в эфир 19 декабря, а уже 21 декабря на критика нашли управу: уволили по статье «за систематическое неисполнение обязанностей».

Борец за права больных оказался неугодным для руководства крымской больницы. Приказ об увольнении ему вручили прямо во время приема больных.

«Меня не надо жалеть. Жалейте пациентов, оставшихся без врача»

«Мое увольнение относится к разряду «не ко двору», - пояснит Дмитрий. - Я не скажу, что этот уход был для меня полной неожиданностью. Да, было неприятно, но эта травля была запланированной со стороны руководства».

По словам Дмитрия, отношения с руководством медучреждения обострилась после того, как он начал говорить во всеуслышание о своих правах и о правах пациентов.

«Я как-то предложил [главврачу ялтинской больницы №1] господину Савельеву пройти по кабинетам, и посмотреть в каких условиях работают его сотрудники», - поясняет врач. В ответ от руководителя медик услышал отказ, аргументированный тем, что для ревизий у Савельева есть специально обученные люди. Но естественно, что проверки попросту никому не были нужны.

Беда онколога, видимо, еще не только в том, что он давал направления на обследования, которых ранее горожане не могли добиться, но и в человеческом отношении к пациентам, которых он осматривал даже после окончания рабочего дня.

«После работы я оказался в Ливадийской больнице, чтобы навестить свою пациентку, - вспоминает Дмитрий. - Ощущение было жуткое. Я шел по коридору, а из палат выглядывали и другие мои пациенты, которые просили их посмотреть. Я, конечно, посмотрел каждого. А на другое утро раздается телефонный звонок от заведующего отделением. Я слышу упрек. Уже тогда я понял, что отношение ко мне определенное».

За неделю до увольнения Барановский просил чиновников вмешаться в его открытую конфронтацию с руководством.

«На мой звонок в совет министров Крыма с просьбой вмешаться в ситуацию, я услышал поразительную фразу: «Савельев сделал очень благородный поступок, он вас пожалел, когда взял на работу», - делится Дмитрий. - Я повесил трубку.

Меня не надо жалеть. Я не купил свой диплом в переходе в Москве. У меня хорошая школа. Я врач, член Ассоциации онкологов РФ, член ассоциации паллиативной медицины. Жалеть нужно себя за неорганизованную систему здравоохранения. Жалеть нужно пациентов, которые остались без врача».

На момент написания материала главный врач Ялтинской городской больницы Владимир Савельев не отвечал на звонки «Примечаний». В его приемной сообщили, что руководителя нет на месте, и прикрылись бюрократической уловкой, заявив, что беседа с руководством может состояться только в эпистолярном жанре - в виде информационного запроса.

Барановского поддерживают больные. «Он был неудобен для руководства больницы, защищал права пациентов, - говорит Алла. - Мне очень жаль, что этот доктор уволен. Это был внимательный и неравнодушный человек».

Пока в ялтинской больнице нет онколога, горожанам придется либо наблюдаться у платных специалистов, либо выбивать направления в Симферополь. И если вдруг в крымской столице выяснится, что у больных не хватает какой-либо справки или печати, то им предстоят челночные заезды.

Ведь нужную бумажку можно получить только в медучреждении, к которому прикреплен пациент - а от Ялты до Симферополя 80 км. Это все, что необходимо знать о медицине в Крыму.

Сам Барановский проблемы местной медицины комментирует так: «Беда Крыма в том, что Россия пришла в Крым, но Крым не пришел в Россию. Тотальное незнание нормативно-правовых актов, порядков оказания помощи по профилям приводит к той проблеме, которая есть сегодня - безграмотное оказание медицинской помощи и неумение организовать процесс».

Сейчас Дмитрий готовит документы в суд, чтобы оспорить законность своего увольнения. Встанет ли Фемида на его сторону, неизвестно.

У лифта в коридоре больницы - пустой кювез для новорожденных стоимостью как приличный автомобиль. Если проходящему мимо посетителю лечебного учреждения в силу хронической глупости или склонности к неконтролируемому вандализму придет в голову дернуть за свисающий шланг подачи кислорода или покрутить датчики, то кювез можно будет везти на помойку. В Уинской районной больнице Пермского края, построенной ЛУКОЙЛом за 300 миллионов рублей и напичканной высокотехнологичным оборудованием, за два года существования сменилось несколько главных врачей. Один из них проходил по уголовному делу за мошенничество, другой - Дмитрий Барановский - попытался начать лечить людей по правилам. Барановский продержался меньше полугода. За это время он нажил в Уинском и друзей, и врагов. Уже после увольнения организовал и провел в Уинском митинг за сохранение медицины. Вывел на главную площадь сотню человек. Нетипичный персонаж.

Больница с «приданым»

С безработным доктором-онкологом Дмитрием Барановским встречаемся в редакции. Он на день приехал в Москву встретиться с учредителями нового фонда Доктора Лизы, хочет заниматься паллиативной помощью. Барановскому 30 лет, выглядит лет на пять моложе, имиджево на начальника не тянет, на главного врача - тем более. У него теперь масса свободного времени - устроиться на работу в Перми ему за последние месяцы не удается.

Это странно, что в Перми не нужен доктор-онколог, проходивший ординатуру в онкоцентре им. Н.Н. Блохина на Каширке и поработавший там, автор 20 научных статей и монографий. Хотя если послушать доктора, то становится понятно, почему он не нужен.

«После учебы в Москве я вернулся в Пермь, здесь я родился, все близкие люди у меня в Перми. Отправил запрос в Министерство здравоохранения и мне сразу же предложили Уинскую районную больницу. Я сразу согласился. Когда ехал сюда, ожидал увидеть избушку на «курьих ножках», а увидел современную больницу на четыре с половиной тысячи квадратных метров, с новейшим оборудованием, с родильным отделением и хирургией с операционной эндоскопической стойкой за 15 миллионов. К этому прилагалась кредиторская задолженность на несколько миллионов, потому что оборудование простаивало, и больница ничего не зарабатывала. Рожать и оперировать, даже банальный аппендицит, отправляли в Кунгур, за сто километров от Уинского.

Жилья в Уинском мне не дали. Я в районной управе спросил, как быть. Мне ответили, что можно жить в больнице, а на большее рассчитывать не стоит. Поселился в пустующей палате гинекологического отделения, которое не работало - врача-гинеколога не было.

СПРАВКА «НОВОЙ

Уинский район входит в состав Пермского края России.

Районный центр - село Уинское - удален от города Перми на 174 км, от железнодорожной станции Чернушка - на 70 км, от железнодорожной станции Кунгур - на 100 км. Численность населения - 10 647 человек.

В первый день пошел осматривать больницу с предыдущим главврачом Гостюхиным. Он мне дела сдавал. Гостюхин уже был под следствием - его обвиняли в незаконном проведении конкурсов на закупку лекарств. В итоге суд присудил 200 тысяч штрафа и два года запрета на занятие руководящих должностей.

Ну вот ходим мы с Гостюхиным по больнице. На первом этаже стоит человек восточной наружности - какими-то пирожками торгует. Увидел меня, бросился навстречу и спрашивает: «А кому теперь платить?» Я не понял сначала: «У вас есть же договор на торговлю, вот по нему и платите». А он: «Да нет никакого договора, я всегда ему платил». И на Гостюхина показывает.

Позже ко мне пошли вереницей больные, которых, как оказалось, он «фильтровал» для дневного стационара за взятки. Они просто не понимали, как им теперь попасть в дневной стационар.

Еще бывший главный практиковал выписку премий сотрудникам больницы, а люди, когда эти премии получали, тихо несли ему наличными.

Самое страшное - все молчали и терпели. Лор-врач приходила ко мне и жаловалась, что Гостюхин требует с нее последний «взнос», и я как-то стал свидетелем такого звонка. Тут уже не выдержал, убедил ее, что без обращения в прокуратуру этот беспредел не закончится, и эта доктор написала заявление. И закрутилось.

Прокуратура потом выяснила, что Гостюхин для ремонта больнички в селе Суда сколотил бригаду из знакомых, получил деньги за работу, а ремонтом там и не пахло.

Дальше еще интересней. В первые дни стал знакомиться с коллективом, вызывал в кабинет и разговаривал. Дошла очередь до хирурга. Спрашиваю, что умеет оперировать. Она помялась и говорит: «Аппендицит могу». Через пару недель случился больной с аппендицитом. Ко мне прибегает старшая хирургическая сестра: «Вызывайте хирурга из Кунгура! Наша доктор оперировала аппендицит один раз, и то восемь часов. Больной чуть не помер». Доктора этого я вскоре отправил на стажировку в краевую больницу».

Оказалось, что в бухгалтерии штат в 180 человек обслуживало пять бухгалтеров и два экономиста с очень приличными зарплатами. А в краевой больнице на 1500 сотрудников работало 10 бухгалтеров. Главный бухгалтер к окладу в 30 тысяч получал еще столько же по дополнительному соглашению. Я спросил: «А какую дополнительную работу вы делаете?» В ответ получил молчание… и ликвидировал эту надбавку.

А зарплаты сотрудников? Одна педиатр со стажем получала по ведомости при полной загрузке 10 тысяч рублей, а другая - 80 тысяч. А у главного экономиста была еще и ставка дворника. Снег, это понятно, он не убирал…»

Барановский, получив в распоряжение очень специфическое наследство, решил выжать из имеющегося ресурса по-максимуму. В итоге у Уинской больницы появился слишком правильный главный врач.

ПЕРМСКАЯ МЕДИЦИНА В ЦИФРАХ И ФАКТАХ

Из краткой характеристики состояния системы здравоохранения на территории Уинского муниципального района по итогам 2016 года:

«В Уинском районе увеличился показатель общей смертности (в абсолютных цифрах со 164 до 192 человек). Естественный прирост населения вновь отрицательный. По итогам 2016 года в запущенных стадиях в 100% случаях регистрируется рак пищевода, легких, желудка. Увеличились запущенные случаи рака головы и шеи, прямой кишки…

Медицинский информационно-аналитический центр министерства здравоохранения Пермского края отправил по медицинским учреждениям письмо следующего содержания: «Уважаемые коллеги! Направляем вам для анализа терапевтических участков еженедельный мониторинг смертности и вызовов скорой медицинской помощи. Напоминаем, что на одном участке не должно быть превышения рекомендованного минздравом показателей, а именно: не более 1 умершего и не более 11 вызовов скорой медицинской помощи в неделю».

В марте 2016 года бизнесмен и общественник Евгений Фридман публично потребовал отставки вице-премьера и министра здравоохранения Ольги Ковтун - соратницы прежнего губернатора Виктора Басаргина. Ковтун в одночасье не продлила контракты с 35 главными врачами региональных больниц.

В мае прошлого года жители с. Березовка и Березовского района Пермского края обратились к журналистам и в инстанции с открытым письмом. Они протестовали против закрытия хирургического отделения в Центральной районной больнице, которое только совсем недавно открылось после ремонта.

Кому нужен Барановский

Дмитрий Барановский. Фото: ura.ru

Все последующие пять месяцев он пытался оптимизировать отведенный ему участок здравоохранения по двум фронтам. Вскоре станет очевидно - представления о доступной медпомощи у молодого доктора и пермского минздрава диаметрально противоположные.

Но он успел. Короткая дистанция - не повод отказываться от разбега.

Больница начала зарабатывать. Идеальная операционная с эндоскопической стойкой плюс приглашенные хирурги из Перми в итоге принесли около миллиона прибыли за десяток прооперированных грыж, холециститов, аппендицитов и геморроя. Стали принимать роды. Всего девять уинцев родилось на своей малой родине - все без осложнений.

За все пришлось биться. За роды - труднее всего.

«Я не мог понять, почему при наличии в штате двух акушерок возят рожениц за 100 километров. Если роды стремительные, то хорошая акушерка и без врача справится. В больнице есть неонатолог, реаниматолог, все, чтобы заинтубировать ребенка. Однажды привезли вечером по скорой женщину - вот-вот родит. Я вы­звал старшую акушерку. Она пришла в больницу и говорит: «Принимать роды не буду. Пусть ноги крестом ставит и везите в Кунгур». Я ей: «Она же по дороге умереть может!» Акушерка наотрез отказалась. Еле успели женщину довезти до Кунгура - в коридоре приемного покоя родила. Я после этого акушерку уволил».

Эти эпизоды, которые шокировали доктора-идеалиста, были здесь нормой. Не для всех - для приспособившегося большинства.

Оказалось, что больница - мини-версия Родины, покалеченная равнодушной и скудоумной властью. Вскоре доктору дали понять, что он здорово заблуждается насчет того, что ему сойдут с рук попытки навести порядок.

Из пермского минздрава позвонили и стали отчитывать: «Что вы себе позволяете? Роды?» Он на все отвечал: «В федеральном законе написано, что гражданин имеет право получать медпомощь где захочет - по месту проживания, учебы, работы».

Барановский апеллировал к правам больных. Это было самое необычное в его поведении и самое неудобное.

Отстаивание прав больных - это ведь не только доступная помощь, это еще и уважение к страданию. А значит, нужно делать все, чтобы пациент не был лишь единицей отчетности в документах для ОМС.

Доктор Барановский стал менять стиль работы. Он начал проводить обходы больных с лечащим врачом и другими специалистами - до него это в больничной жизни не практиковалось. Раз в неделю устраивал врачебные конференции, чтобы анализировать сложные случаи. Короче, испытывал коллектив на прочность и профпригодность.

Глухое противостояние началось, когда он попросил бухгалтерию дать сводку по всем зарплатам и начислениям. Главный бухгалтер тут же ушла в отпуск по уходу за ребенком, причем за внуком, а остальные пять бухгалтеров коллективно объяснили, что в ведомостях не разбираются и зарплату начислять не знают как…

Барановский попросил у пермского минздрава помощи, прислали двух экономистов. Те залезли в компьютер, покопались полдня и тихо уехали. По телефону сказали, что начисление зарплат велось по двойной схеме, не автоматизированно, и они в этом разобраться не в силах. Тогда доктор нашел консалтинговую компанию. Разбор завалов занял две недели. На эти две недели Барановский задержал зарплату.

И именно это стало поводом для того, чтобы ряд обиженных коллег написали на него заявление в прокуратуру.

А он в это время продолжал налаживать работу. Из соседнего села пригласил гинеколога вести прием по выходным. В первый же приемный день выстроилась немыслимая очередь. После доктор сказала: «Я никогда не видела столько запущенных случаев».

Отправил запрос в пермский минздрав на выдачу лицензии по онкологической деятельности, собирался вести прием как онколог. А выяснив, что больница живет практически без дежурного врача, взял на себя эти дежурства. Пятнадцать в месяц. Зарплата на круг - 50 тысяч рублей.

С такими темпами нововведений он мог вылететь из больницы еще раньше. Но до него дошло, что в медицинских кругах бродит сплетня, что он - племянник губернатора, поэтому трогать его опасаются.

«А что вы отвечали на вопрос о родстве?» - «А я уклонялся. Говорил, что предпочитаю не обсуждать это».

Спустя пять месяцев работы Баранов­ского вызвали в минздрав и без комментариев вручили приказ об увольнении. К этому времени подоспела проверка прокуратуры на заявление сотрудников больницы. Выявили следующие нарушения:

  • использовал палату гинекологического отделения в качестве жилого помещения (другого жилья управа ему не дала);
  • заставлял уведомлять сотрудников о собственных больничных, которые они выдавали друг другу (после того как Барановский ввел эту норму, количество больничных с 66 в месяц снизилось до 20);
  • сестра-хозяйка неоднократно стирала и гладила вещи главного врача (доктор отрицает);
  • задержал зарплату на две недели (наводил порядок в бухгалтерии).
  • Прочитав результаты прокурорской проверки, лично я подумала, что если бы все главные врачи страны имели аналогичный вариант служебного компромата, то у нас был бы приближенный к стерильному административный ресурс.

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

    Дрова человека. Учителя в Кургане готовы к бунту: им обещают либо зарплату, либо топливо

    «Где-то нас лечить надо?»

    До Уинского, если ехать рейсовым автобусом, - четыре часа в один конец. Мы с доктором приезжаем из Перми в начале второго, в разгар рабочего дня. Но больница - самое новое и современное строение в Уинском - производит впечатление нежилой. В коридорах пусто и тихо. Идеальная чистота, светлая плитка на полу и двери в стерильные отделения на фотоэлементах. Бывшие коллеги здороваются с доктором через одного.

    За время после увольнения Баранов­ского здесь произошло много чего: уволили исполняющего обязанности главного врача, который за короткий срок руководства успел выписать незаконно премии жене-рентгенологу, закрыть хирургическое, сократить койки и 36 сотрудников больницы.

    Дмитрий Анатольевич решительно идет вверх. «Я хочу показать вам операционную». Через стеклянную стену видно, что вся аппаратура в операционной отключена, явно что-то уже вывезено. А в бывшей реанимации - склад медтехники. И оттого, что все стоит будто сваленная в кучу старая мебель - не укрытое пленкой, хаотично задвинутое по углам, - возникает ощущение, что все это современное оборудование уже никогда не заработает. Как и кювез, брошенный у лифта. Мы полчаса ходим по этажам. Из встреченных живых душ - несколько человек, ожидающих очереди в физио­кабинет на ингаляцию, этажом ниже - женщина у кабинета ЭКГ с мужской курткой на коленях.

    Вера Николаевна Лобанова ждет мужа и рассказывает: «Больница эта хорошая. Вот у нас в Аспе (поселок в Уинском районе. - Н. Ч.) больницу сократили, я теперь сюда на такси мужа вожу, автобусы только два раза в неделю ездят. Муж у меня сердечник. Туда-сюда смотаться 400 рублей. Не накатаешься. Сегодня на попутных добирались. Надо чтобы были койки нас лечить. Где-то нас лечить надо?»

    Следующие собеседники - дежурная бригада скорой помощи.

    В разговор вступают не слишком охотно. «Да какая у нас экстренная помощь! Мы - перевозка. Если что - у нас одно слово для всех болезней: Кунгур. Беременных - в Кунгур на консультацию, ИБС (ишемическая болезнь сердца. - Н. Ч.) - на консультацию. И к хирургу везем, и на рентген. Травматолога у нас нет, кардиолог два раза в неделю по часу принимает, окулист тоже. Роды часто бывают. Но наши беременные привыкли, уже заранее сами все организуют. Сколько ехать? Если быстро - часа полтора. С ребенком несемся за час».

    Главный врач Уинской больницы Вылегжанин работает месяц. У него огромный пустой кабинет без единой бумажки на столе.

    Разговор с доктором получается короткий.

    У вас очень пусто в больнице. Отчего так?

    Народ всегда приходит утром. Около трехсот человек за день принимаем. Всех уже приняли.

    А сколько отправляете в Кунгур?

    Есть показания - отправляем, нет - не отправляем. Всю помощь оказываем согласно нормативам.

    У вас очень современная больница. Какие у нее перспективы?

    Хорошие. Эта больница будет жить и развиваться.

    Уходим мы из больницы по пустому коридору. На первом этаже - ни души.